Версия сайта для слабовидящихВерсия сайта для слабовидящих
На главную Карта сайта

Институт


Михаил Аронович Литовчин


 

Трудно сказать, чего было больше в его характере: напористой энергии, пробивных способностей, неистребимого оптимизма одессита или особого московского менталитета, высокой культуры интеллигента, обретшего в профессии главный смысл своей жизни.

Его трудно представить себе бездействующим, не увлеченным каким-то новым проектом, не поглощенным некоей идеей, которая в эту минуту кажется ему самой главной, фокусирующей в себе все его творческие и физические силы. «Режиссер телевидения, - говорил Михаил Аронович, - это не профессия, это образ жизни… Во всяком случае для меня…».

Создание Института телевидения было предопределено для него почти сорокалетним опытом работы в профессии, памятью о трудном пути вхождения в нее и ощущением того счастья, которое обретает человек, нашедший свое призвание.

Михаил Литовчин приехал в Москву из Одессы в самом начале шестидесятых годов, будучи уже режиссером Одесской студии телевидения, закончив до этого, в родном городе, Высшее театральное училище по специальности артист драматического театра, а также получив квалификацию юриста по окончании Всесоюзного заочного юридического института.

В те, теперь уже далекие годы, когда телевидение еще только искало свой язык общения с аудиторией, Одесское телевидение было уже известно в стране многими интересными проектами. Достаточно сказать, что задолго до того, как на Центральном телевидении передача «От всей души» с Валентиной Леонтьевой стала одной из самых популярных, аналогичная программа Одесского телевидения пользовалась не меньшим успехом.

Центральное телевидение встретило, в общем-то, уже зрелого режиссера из Одессы – Михаилу тогда исполнилось тридцать пять лет – не то, чтобы с распростертыми объятьями. Полгода испытательного срока, при дефиците профессиональных кадров на ЦТ, говорят сами за себя.

И, тем не менее…

Очень скоро имя режиссера Литовчина появится в титрах крупных телепередач, документальных телефильмов, первых видеофильмов.

О последнем, может быть, следует сказать особо.

Михаил Литовчин, в силу своего характера, относился к тому типу творческих людей, которые не умеют ждать, которые своим темпераментом торопят само время. Конец шестидесятых – начало семидесятых годов. На телевидение приходят видеотехника и видеомонтаж. Теперь трудно себе представить существование телевидения без видео. А тогда мало кто понимал, что пленка, на которой на просвет не видно отснятого кадра, определит на долгие годы творческие и технологические возможности телевидения.

Особое профессиональное чутье, природная любознательность позволили Михаилу Литовчину раньше многих понять неоспоримые преимущества магнитной видеозаписи: ее документальную достоверность, оперативность в работе съемочной бригады, возможность монтажа во время съемки и оценки качества отснятого материала прямо на съемочной площадке.

Первым, скажем осторожнее, одним из первых, кто начал осваивать видеосъемки и видеомонтаж, был Михаил Аронович Литовчин. Историки телевидения утверждают, что именно он первым смонтировал на видео телепередачу, первым снял на видео документальный фильм. С тех пор пульт видеорежиссера, будь то в студийном комплексе или в сибирской тайге, на строительстве КАМАЗа или в плавании с военными моряками, в концертном зале латвийской столицы или на хлебных полях Украины и Алтая был непременным инструментом его творчества.

Мне довелось много поработать вместе с Михаилом Ароновичем, будучи автором и соавтором его фильмов.

Для него не было невозможного. Для него не было закрытых кабинетов. Он умел убедить в том, в чем был уверен сам. И у него все… или почти все получалось.

Нужно было вывести для съемок в море многотонную громадину крейсера – ситуация неординарная – однако командование флота пошло навстречу режиссеру.

Нужно было снять по его замыслу тогда еще только появившиеся ракетные катера – и вот уже мы грузим на средний десантный корабль ПВС, передвижную телевизионную станцию, состоявшую из двух автобусов, со всеми ее многочисленными причиндалами, громоздкими видеокамерами, осветительными приборами и другим оборудованием. Идем в море на боевые (!) стрельбы. Режиссер с операторами ищут наилучший ракурс для съемки. Конечно, оказывается, что он может быть наилучшим только в том случае, если наш СДК встанет как раз по курсу летящих ракет! Но на что не пойдешь раде удачно кадра! И вот уже эскадра ракетных катеров ложится на боевой курс – прямо на нас… Залп!.. Ракеты проходят в нескольких метрах от ходовой рубки СДК! Резонансный треск аппаратуры, электрические и магнитные наводки не помешали сделать один из лучших кадров военно-морских учений, тиражировавшийся позднее во многих фильмах военной тематики.

Летим в Западную Сибирь. Там в этом году большой урожай зерна. Поручено рассказать об этом в фильме. Видеокамеры как всегда с нами. Постоянно работающая с Литовчиным одна из лучших на ЦТ команда операторов. Полевые станы. Беседы с агрономами и комбайнерами. Съемки на колхозных токах и на государственных элеваторах. Кабины водителей грузовиков и кабинеты районных начальников.

Но как показать масштабы алтайской целины?! Как донести до зрителя красоту зрелого хлебного поля и плывущих по нему махин зерноуборочных комбайнов. Скажем между прочем: тогда была востребована эстетика эпических полотен.

Сделать это можно только с высоты птичьего полета. Вертолет становится передвижной видеостанцией. Летчики за штурвалом, режиссер в кабине, оператор у открытой двери вертолета. В видоискателе телекамеры панорамы полей Алтая, пылящие под колесами грузовиков дороги хлебных маршрутов, бетонные громады элеваторов, домашний уют полевых станов… И шеренга зерноуборочных комбайнов, идущих уступом по перекрывающемуся под ветром волнами спелому хлебу. Один заход вертолета… второй… третий. Снято! Эти кадры тоже гуляли потом во многих советских фильмах. Но азарт съемок велик! Еще один заход! Еще ближе, еще ниже, угол наклона вертолета еще больше! Машина не выдерживает поставленной задачи и срывается в штопор…

Долгие месяцы сначала в клинике профессора Елизарова, затем в больницах в Москве, дома на костылях. Может быть, это одно из самых больших жизненных испытаний, выпавших на долю Михаила Литовчина. Испытание не болью, хотя, порою, она была нестерпима. Испытание бездействием.

Фильм, отснятый на Алтае, вышел в эфир: Литовчин руководил монтажом из больницы.

Каждый раз, когда говоришь или пишешь о Литовчине, прилагательное «первый» как бы само собой приходит на память.

Сейчас, в эпоху радиомикрофонов, различного рода «петличек» и тому подобных звукоулавливающих ухищрений вовсе не трудно в документальном телевидении убрать микрофон из кадра. Тридцать лет назад, стремясь к максимальной достоверности отснятой в движении беседы или отснятого интервью, только два телевизионных режиссера на моей памяти находили способы того, как сделать невидимой солидную микрофонную «грушу», привязанную кабелем к звукозаписывающему аппарату. Как это делал Михаил Литовчин описано в учебниках по телевидению.

Сегодня документальный сериал на телевидении занял свое программное место. Но вряд ли где упоминается, что первые документальные сериалы начинались в шестидесятых годах. Режиссером одного из них в годы строительства автозавода на Каме был Михаил Литовчин.

Вообще-то,первенствовать не было его целью. Ему было интересно открывать и осваивать новое. Ему было интересно делиться этим новым. Ему было интересно узнавать, что нового есть у коллег. Наверное, именно этим интересом, а еще удивительной коммуникабельностью была продиктована необходимость каким-то образом неформально объединить людей телевидения, работающих на разных студиях страны. Секция телевидения и радио в Центральном доме работников искусств (ЦДРИ), созданная М. Литовчиным и руководимая им до последних дней его жизни, давала возможность каждому, кто приходил на ее заседания, встречи, творческие вечера раздвигать горизонты своего видения удивительного мира телевидения.

«Высокое творчество должно опираться на хорошее владение ремеслом», - так считал Михаил Литовчин. И, когда в годы развала страны, в годы, последовавшие за «перестройкой», то самое ремесло, тот самый профессионализм, который ценил Михаил Аронович, стали уходить из телевидения под натиском дилетантизма, логичным для него был шаг в педагогику. Создание Гуманитарного института телевидения и радиовещания было продиктовано временем, предопределено ситуацией на телевидении, стало возможным благодаря личности Литовчина.

И здесь во многом он был первым. Нужно было найти свою нишу в сфере воспитания телевизионных и радийных кадров. Нужно было создать такие учебные программы и курсы, которые бы соответствовали государственным стандартам и давали приращение таких профессиональных знаний и умений, которые не дают сложившиеся уже высшие образовательные учреждения. Нужно, наконец, было собрать команду педагогов не понаслышке, не из учебников знающих как делается телевидения и радио. И это помимо сотен организационных и административных проблем.

Спустя пять лет был первый выпуск его института. В большом коридоре школьного здания, где разместился институт, собрались первые выпускники, преподаватели, все, кто помогал создавать новый вуз.

Вручали государственные дипломы.

Волновались все.

Михаил Аронович вручал диплом каждому и с каждым вспоминал, чего стоили студенту и ему, умудренному житейским опытом человеку, известному в телевизионном мире профессионалу, отмеченному государственными наградами, эти нелегкие пять – семь лет борьбы за институт и за каждого его студента. У него на глазах были слезы… Я не видел его слез, когда он после катастрофы отходил от наркоза в алтайской больнице. Я не видел их, и когда с ним поступали, бывало чудовищно несправедливо на телевидении. Он стойко переносил и боль и обиды. Но счастье от, может быть, главного дела в его жизни не могло его не растрогать.>

Григорий Шевелев
Главный редактор радиостанции «Маяк»,
Председатель Совета учредителей
Российского Фонда Развития Телевидения,
Член попечительского совета ГИТРа

© 2016 GITR